В Прощёное воскресенье мы с коллегами, как водится, собрались в столовой, чтобы попросить друг у друга прощения за всё. За то, что я съел его йогурт из холодильника. За то, что она отправила на меня жалобу кадровику, приняв мою шутку про «оптимизацию штата» за чистую монету. Прощение шло тяжело, с натугой, с душевным скрипом. А потом мы пошли на блины. И вот там, обливаясь сметаной и захлёбываясь маслом, мы вдруг простили друг друга по-настоящему. Искренне, от всей души. Потому что поняли простую вещь: завтра начинается пост, а значит, ближайшие сорок дней предавать друг друга мы будем уже на голодный желудок. И это как-то даже объединяет.