Вчера вечером я заявил жене, что твёрдо намерен оставаться в стороне от любых кухонных конфликтов. Что моя позиция — позиция мирного наблюдателя за процессом приготовления ужина.

— Ты это серьёзно? — спросила она, достав из холодильника кастрюлю с чем-то тёмным и историческим.
— Абсолютно, — сказал я, удобно устроившись на табуретке. — Я не буду вступать в дискуссии по поводу соли, перца или своевременности выноса мусорного ведра. Я вне игры.

Она молча поставила кастрюлю на плиту. Потом взяла в руки крышку.
— Я уважаю твой суверенитет, — сказала она мягко. — Но учти, провоцировать тебя я буду постоянно. Это, знаешь, как сезон дождей. Неотвратимо.

И вот я сижу, смотрю, как эта хрень в кастрюле начинает потихоньку пузыриться и прикипать ко дну. А в воздухе уже висит немой вопрос, кто же всё-таки подойдёт и помешает. И я понимаю всю глубину дипломатии. Заявлять о мире — это одно. А вот смотреть, как он пригорает, и делать вид, что это не твоя зона ответственности — это высший пилотаж. Которому я, сука, так и не научился.