Моя мама объявила, что начинает «долгий и красивый ритуал прощания» с бабушкиным сервизом. Целый месяц она с пафосом доставала по чашке, вздыхала, вспоминала, как пили чай в девяностые, и ставила обратно в буфет. Я уже мысленно готовилась к опере «Травиата» и чёрному платью. А вчера она позвонила и сказала: «Всё, похоронила его на помойке у гаража. Место хорошее, тихое». Вот так из высокой драмы — сразу в сухой монтажный лист. Я даже не успела поплакать.