Ну, представляете ситуацию: вашего батю, принца Эндрю, только что повязали в его же замке по делу, от которого даже у коня королевы уши вянут. А вам, принцессе Евгении, через час надо открывать выставку современного искусства, где главный экспонат — это инсталляция из двухсот килограммов пластилина под названием «Эфемерность бытия».

Вы стоите за кулисами, у вас в голове каша: «Господи, а что с папой? Адвоката вызовут? Его там в камере с сэндвичем из мармита не обидят?». А к вам уже подкатывает пиарщица, этакая женщина с лицом, как у бухгалтерского отчёта, и шепчет: «Ваше высочество, напоминаю — широкая улыбка, лёгкий кивок, ни слова о герцоге Йоркском. Фокус на пластилине».

И вы выходите. Вспышки фотокамер. Вы улыбаетесь. Широко-широко, как учили. А внутри — полный пиздец и желание не открывать выставку, а сесть в первую попавшуюся карету и поехать в участок с криком: «Отдайте папу, он не виноват, он просто любил летать на частных самолётах Эпштейна!».

Но нет. Вы подходите к этому комку пластилина, берёте микрофон и говорите голосом, полным светской теплоты: «Этот проект говорит о хрупкости социальных конструкций...». И думаете: «Боже, какой же меткий мужик был этот скульптор. Прямо в точку».