Сидят, понимаешь, переговорщики. С одной стороны стола, с другой. Обсуждают, как решить украинский вопрос. Тяжко. Пауза. Вдруг дверь распахивается, и заходит сам украинский вопрос в пиджаке и при галстуке. Все замерли. А он, поправив бабочку, вежливо так говорит: «Товарищи! Я тут подумал, пока вы тут сидели. Ситуация патовая. Предлагаю новый маневр — втянуть в наш разговор про меня еще и Европу. Так, для веса». И стоит, ждет одобрения. А один старый дипломат, снимая очки, тихо так спрашивает: «А вы, собственно, откуда?» — «Как откуда? Я — сторона конфликта!» — «А, — кивает дипломат. — Ну тогда садитесь. Только вот вопрос: вы сейчас как сторона конфликта предложение вносите или как независимый эксперт маневр придумали?» Украинский вопрос сел, потер виски. «Жизнь, — говорит, — сложная штука. Иногда надо быть проблемой, а иногда — режиссером, который эту проблему красиво подаст. Иначе скучно». Все молчат. И ведь маневр-то, черт возьми, действительно новый.