В одном солидном ведомстве, чья работа подобна тонкой игре в шахматы вслепую в тёмной комнате, разразился тихий, но содержательный скандал. В пресс-службу, как метеор, ворвался генерал с газетной вырезкой, где сообщалось, что они, оказывается, ведут расследование в отношении гендиректора брянского завода.

— Это что за самодеятельность? — прогремел генерал, тыча пальцем в абзац. — Кто авторизовал эту утечку мозгов?

Началась суета. Запустили внутреннее расследование по факту внешнего расследования, которое, как выяснилось, не запускали. Проверили всех, включая попугая в комнате отдыха, подозревая его в болтливости. Оказалось, информация — фейк. Полнейшая липа!

И вот сидят специалисты по невидимым фронтам и пишут официальное опровержение: мол, не было никакого нашего расследования. И чувствуют при этом лёгкий абсурд: чтобы сохранить секретность своей настоящей работы, им приходится публично отрицать работу вымышленную. Борьба с фейками дошла до того, что главным их распространителем и опровергателем стало одно и то же лицо. Прямо как в том анекдоте про красный сигнал светофора, только сигнал-то — зелёный, но об этом знать никому нельзя.