Читаю утром новости культуры. Заголовок: «В Петербурге сегодня простятся с гениальным музыкантом, голосом поколения, солистом Shortparis Николаем Комягиным». Сердце сжимается. Открываю — готовлюсь прочитать про трагическую случайность, невыносимую болезнь, может, протест против всей этой хуйни... А там весь текст новости, блядь, один абзац. И в нём всего одна строчка: «Ему было 39 лет».

Сижу, смотрю на экран. Ну, спасибо, конечно. Очень информативно. Теперь я всё понял. Вся жизнь, всё творчество, весь этот надрыв на сцене — всё свелось к сухой справке из паспортного стола. «Гражданин Комягин Н.В. более не является действующим солистом по причине достижения предельного возраста в 39 лет. Соболезнуем».

И ведь самое пиздатое — я представил, как он сейчас смотрит на нас свысока и говорит: «Ну что, долбоёбы, всё по полочкам разложили? Всю глубину трагедии уместили в цифру? Молодцы». А мы тут киваем: да-да, культурная сводка, всё чётко. Бесплатные события, скидки на билеты. И возраст покойного.