В отделе внешней разведки «Алеф» царила паника. После новостей об ударах по иранским коллегам начальник отдела Менахем вызвал к себе архитектора, который тридцать лет назад проектировал их главное здание.
— Шломо, объясни мне один момент, — Менахем ткнул пальцем в огромный витраж с гербом службы на фасаде. — Это что, по-твоему, скрытность?!
— Ну, Менахем, — пожал плечами архитектор. — В тендере чётко было написано: «Создать монументальный, внушающий уважение и трепет символ могущества и незыблемости нашей разведки». Я создал. А про «скрытность» в техзадании, если помнишь, было лишь мелким пунктом в самом конце.
Менахем посмотрел на свой кабинет с панорамным остеклением, на аллею кипарисов, ведущую прямо к парадному входу, и на огромную парковку с табличкой «Только для сотрудников „Алеф“». Он вздохнул.
— Ладно. А подвал с архивом хотя бы замаскирован?
— Конечно! — оживился Шломо. — Там дверь под цвет стены. Правда, над ней горит неоновая вывеска «Архив», но это же для удобства сотрудников! Чтобы не искали.