Сидим с женой, смотрим какое-то ток-шоу. Там бывшая модель «Плейбоя», вся в бриллиантах и праведном гневе, отвечает хейтерам, которые критикуют её грудь. Говорит пламенные речи о бодипозитиве, зал стоит на ушах, овации.
Жена мечтательно вздыхает:
— Вот это уверенность в себе! Настоящая женщина! Не то что некоторые...
Я, чувствуя подвох, бряцаю ложкой по пустой тарелке:
— Дорогая, я полностью согласен. Героиня. Но вот вопрос на засыпку: если бы я, её верный поклонник двадцатилетней давности, вышел сейчас к ней на сцену и сказал: «Бриана, родная, но твои сиськи, прости господи, действительно немного обвисли» — получил бы я эти самые овации?
Наступила тишина. Жена посмотрела на меня так, будто я только что предложил почистить унитаз её зубной щёткой.
— Ты получил бы, — сказала она ледяным тоном. — По голове. Тапком. От всей нашей семьи. И это были бы не овации, а аплодисменты падению.
Сижу, думаю. Логика женщины — штука непредсказуемая. Критикуешь грудь модели — ты мразь. Критикуешь грудь жены, когда она просит честно сказать о новом лифчике — ты труп. Молчишь — ты бесчувственный чурбан. Выходит, единственный правильный мужской ответ — это дикий, оглушительный восторг при любом упоминании женской груди в принципе. Даже если речь о соседской бабушке Зине.
Жена, видя мою задумчивость, добавила:
— И да, про «двадцатилетней давности» я всё запомнила. Поклонник, блин. Иди мой посуду. Герой.