Представьте картину: Петербургский Манеж. Толпы людей, шедевры на стенах, критики в экстазе. Уже лет двадцать как минимум. А в это время в каком-нибудь кабинете сидит чиновник, смотрит на бумагу и говорит коллеге: «Слушай, а что это у нас за объект такой — Манеж? По документам он у нас просто… здание. Надо бы статус определить». Коллега, не отрываясь от смартфона, бубнит: «Ну, там вроде выставки какие-то водятся. Искусство». «Искусство? — переспрашивает первый, делая умное лицо. — Значит, музейно-выставочный комплекс! Гениально! Мы только что это открыли!» И с чувством глубокого удовлетворения от проделанной работы ставит печать. Это всё равно что смотреть на слона в зоопарке десять лет, кормить его бананами, а потом с гордостью заявить: «Коллеги, я провёл исследование и установил — это животное!» Бюрократическая машина торжественно признала факт, который всем был очевиден ещё до того, как этот чиновник научился ходить. Поздравляем, система, ты справилась. Теперь можешь выдать самой себе справку, что ты — система.