Мой муж — как Генсек ООН. Каждое утро за завтраком он делает заявление о серьёзной угрозе семейному миру и безопасности. «Мы стали свидетелями критического снижения концентрации кофеина в моей чашке», — говорит он, глядя на мой полный стакан. «Наблюдается эскалация напряжения из-за последнего печенья». А потом просто сидит и смотрит, как этот мир, то есть я, рушится. Я уже жду, когда он наденет голубой шлем и полезет, наконец, разбирать завал в посудомоечной машине — очаг самого застарелого конфликта. Но нет. Его мандат, видимо, позволяет только констатировать, что корабль семьи тонет. А искать пробоины или, не дай бог, взять в руки швабру — это уже не по чину. Миротворец, блин.