В одном из коридоров на Смоленской площади, где воздух пропитан тонкими ароматами пергамента, лжи и дорогого парфюма, собрались молодые дипломаты. Им читал лекцию седовласый виртуоз вербальной ноты, мастер ультиматума в мягкой перчатке. «Господа, — вещал он, поправляя галстук, узор которого напоминал карту мира в проекции Меркатора, — язык шантажа и угроз — это топор палача в руках младенца. Это контрпродуктивно! Это неприлично! Это… это как ворваться в библиотеку и орать матом на картотечный каталог!» Аудитория почтительно закивала. В этот момент в дверь просунулась голова курьера: «Ваше превосходительство, вам срочная депеша от союзников с острова Свободы». Виртуоз, не прерываясь, взял конверт, одним движением мизинца вскрыл его, пробежал глазами и, не меняя медового тона, изрёк в микрофон: «А этим пи*дюкам тропическим передайте, что если они ещё раз купят бананы не у тех продавцов, мы им такую «Зенит-Эмку» в Гавану пришлём, что они у себя в пальмовых сортирах Кастро с Лениным перепутают». Затем он снова обернулся к слушателям: «На чём мы остановились? Ах, да… о неприличии грубого давления в международных делах».