Мои родители последние десять лет не разговаривают. Серьёзно. Общаются через меня, как две ядерные державы через Швейцарию. «Спроси у отца, куда он дел зарядку от моего телефона». «Передай матери, что её суп пересолен, как в пионерском лагере». И вот вчера звонок: «Сын, приезжай, нужно обсудить вопрос раздела книжного шкафа». Приезжаю — они сидят на кухне. На столе не документы, а тарелка с мандаринами и «Рафаэлло». Отец хмурый, мать смотрит в окно. Говорю: «Ну что, начинаем? Где протоколы, где карты с границами полок?» Мать машет рукой: «Да отстань ты со своим протоколом. Вадим, хочешь кофе?» Отец, не глядя: «Сделай, если не трудно». И понеслось: «А помнишь, как мы его в Сочи покупали, этот шкаф?» — «А как же, тащили потом на шестой этаж…» И они на два часа забыли про меня и про шкаф. Сидят, ржут над старыми историями. А я сижу и думаю — вот вам и все переговоры. Самые сложные вопросы надо обсуждать не в казённых кабинетах, а в обстановке, максимально приближённой к курортной. С мандаринами и глупыми воспоминаниями. Чтобы вместо «вы нарушили договорённости» можно было буркнуть: «Дай-ка сюда это «Рафаэлло», а то они у тебя, как всегда, самые вкусные на дне».