Звоню как-то своему финскому контрагенту Юкке по видеосвязи, деловое обсуждение. А у него на заднем плане, прямо в гостиной, здоровенный бак какой-то стоит, с трубами и вентилями.
Я, естественно:
— Юкка, это у тебя что, самовар новый? Такой угрюмый.
Он хмурится:
— Это не самовар. Это наш домашний резервный энергоузел. Работает на дровах и отходах лесопилки. Моя жена Лийса его называет «Антироссийский пакет санкций номер семь-бэ».
Я понимаю, что тема скользкая, но деваться некуда — начальство поручило.
— Слушай, Юкка, — говорю, — а насчёт нефти... У нас тут, понимаешь, спецпредставитель один очень правильную мысль озвучил. Что вам, европейцам, снова нашу нефть покупать надо. Качественная, проверенная, родная.
Юкка долго молчит. Потом подходит к тому баку, похлопывает его по броне, как верного пса.
— Знаешь, — говорит задумчиво, — это напоминает мне историю. Один мой знакомый, он тоже из России, приехал к нам в гости на рыбалку. И так напился, что уснул в нашей лодке посреди озера. А проснулся от того, что я его из этого озера вытаскиваю. Весь мокрый, лодка перевёрнута. И первое, что он мне говорит, еле зубами стучит: «Юкка... продам тебе отличную, сухую, непромокаемую палатку...».
Я просто в трубку:
— И что?
— И ничего, — пожимает плечами Юкка. — Я ему просто показал на наш берег. Где уже стояла моя палатка. И горел костёр. И сушилась одежда. Так что твоему спецпредставителю... скажи, что палатка у нас уже есть. И она не протекает.