Сидят два мужика в баре «Аэропорт» под Калугой. Один, местный, смотрит в телефон и хмыкает:
— Блядь, смотри, Петрович, новость. У нас в Калуге и в «Шереметьево» ограничения на полёты сняли. Теперь мы, выходит, на равных.
Петрович, москвич, командировочный, подносит бутылку пива к губам и давится.
— На каких, нахуй, равных? Ты в своём сарае с одной горловиной что, «Боинги» на Кубу заправлять собрался?
— А чё нет? — местный насупливается. — Формально-то всё одинаково. Вот прилетит к тебе в «Шереметьево» рейс из Парижа, а ко мне — вертолёт с дедом, который картошку на рынок везёт. И там, и там — прилёт. И там, и там — ограничения сняли. Одна херня.
Петрович молча допивает пиво и ставит пустую бутылку на стойку.
— Понимаешь, в чём разница, гений? Когда у вас тут снимают ограничения — это значит, дед с картошкой наконец-то уехал. А когда у нас — это значит, твой дед сейчас, блядь, ко мне летит.