Сидим мы как-то с корешем, новости смотрим. Диктор такой важный: «Глава «Росатома» Лихачёв призвал мировых лидеров сделать всё, чтобы по иранской АЭС «Бушер» больше не били». Мы с ним бутерброды жуём, молчим. Потом он ко мне поворачивается, глаза круглые:
— Слушай, а они там вообще в курсе?
— Кто? — спрашиваю.
— Да все! Мировые лидеры! Они ж эту «Бушер» сами последние двадцать лет как проклятую обкладывали! Санкции, угрозы, «нельзя, опасно, остановите!». А теперь им говорят: «Ребята, всё, что есть в мире — танки, санкции, дипломатия — всё киньте, чтобы её защитить!».
Я думаю. Картина вырисовывается абсурдная.
— Ну, типа, — пытаюсь объяснить, — представь: ты соседу десять лет кричал, что его новый забор — говно, глаза мозолит и вообще его снести надо. А потом к нему в окно лезет пьяный хулиган, и ты выскакиваешь на свой балкон с криком: «Руки прочь от забора! Это ж культурная ценность! Я сам его… э-э-э… охранять буду!».
Кореш долго смотрит на меня, потом на экран, где показывают кадры этой АЭС. Вздыхает.
— Короче, — говорит. — Наши предложили миру новую роль: он теперь не критик, а охранник объекта, который сам же и критиковал. Работа нервная, зарплата — чувство глубокого морального удовлетворения от собственной шизофрении.