Сидим мы с начальником цеха, Вадимом Петровичем, смотрим сводку: «Промышленность в январе просела на 0,8%». Он хмурится, достаёт бутылку «для сугреву». Тут как раз по радио диктор вещает: «В Минэкономразвития пояснили, что изменение динамики обусловлено календарным фактором».

Вадим Петрович замирает с рюмкой на полпути. Потом медленно ставит её, берёт со стола отрывной календарь и пристально на него смотрит. «Петрович, — спрашиваю, — всё нормально?» Он тычет мне календарь: «Смотри! 31 декабря — всё, блять, растёт! Цветёт! А 1 января — бац! И уже падает! Кто предупреждён, тот вооружён!»

На следующий день прихожу — у него на дверях кабинета новый плакат: «ВНИМАНИЕ! С 25 декабря переводим все станки в режим повышенной боеготовности. Наступает ЯНВАРЬ». А внизу мелко: «Главный экономический диверсант — Григорианский календарь. Будьте бдительны».