Сидят два иранских чиновника, пьют чай, читают новости. Один говорит другому:
— Понимаешь, ситуация деликатная. Тридцать лет мы на каждом углу кричали, что он — исчадие ада, рогатый пуп сатаны и позолоченный идол разврата. А теперь надо выразить «глубокую озабоченность» покушением и потребовать справедливости.
Второй вздыхает, поправляет чалму:
— Ну, это как в семье. Моя тёща двадцать лет зятя «тунеядцем безруким» обзывала. Но стоило соседу за забором на него поругаться — она выскочила с моим же гранатомётом, который на антресолях хранила, и орала: «Его только я имею право прибить! Это моё священное семейное право!». Так что пиши в заявлении: «Трамп — наш личный враг. Посторонним совать нос — строго воспрещается».