Слышал новость – холдинг «Агросила» вбухивает в какую-то птицефабрику под Пермью триста сорок с хвостиком миллионов. Я сначала подумал: вау, сейчас они там, наверное, курам личные айфоны закажут, бассейны с гидромассажем построят, систему вентиляции от Лувра поставят. Цыплята будут жить лучше, чем я в ипотечной однушке.
А потом читаю детали: деньги пойдут на ремонт старых курятников и достройку одного нового. То есть, грубо говоря, на гипсокартон, утеплитель и пару новых кормушек. Триста сорок миллионов! За эти деньги можно было бы каждому жителю Перми выдать по три сотни бройлеров, и ещё осталось бы на то, чтобы нанять Сергея Шнурова написать для них персональный гимн.
Но нет. Вместо этого главный бухгалтер, потный от счастья, отчитывается перед директором: «Иван Петрович, мы уложились! Удалось даже сэкономить — вместо импортных гвоздей купили свои, ржавые. Так что теперь у нас будет не просто новый птичник, а птичник с историей».
Наставники российских спортсменов, завоевавших медали на Паралимпийских играх, единогласно подтвердили высочайший уровень подготовки. Это как спросить у мамы: «Я гениальный ребёнок?» и получить трёхтомный экспертный отчёт с графиками, нотариальной печатью и видеоприложением, где она это же самое говорит под присягой. Система выдала себе справку о гениальности, заверила её в отделе по выдаче справок о гениальности и теперь требует, чтобы все соседи запрыгали от восторга. Осталось только вручить ей же медаль «За объективность в оценке самой себя». В профиль. Золотую.
Читаю новости. Заголовок: «В Курске один из пострадавших при атаке БПЛА находится в тяжелом состоянии». Ну всё, думаю, кошмар. Листаю дальше, чтобы узнать подробности, а там единственная строчка: «Пострадавшим оказывают медицинскую помощь». И всё. Вот это подход! Это как если бы тебе сказали: «У вашего мужа оторвало ногу, он в реанимации». А потом, успокаивающе улыбнувшись, добавили: «Но не волнуйтесь, ему уже выдали тапочки. Больничные. Один. И даже принесли графин воды — правда, без стакана, но это же мелочи. Главное — помощь оказывается строго по стандарту!»
Очередное слушание в федеральном суде Нью-Йорка по делу венесуэльского лидера. Судья такой строгий, такой принципиальный, что даже молоток у него позолоченный. Обвиняет его во всех смертных грехах, требует явки и защиты. А когда подсудимый через своего представителя спрашивает: «А можно мне, для защиты, адвоката нанять?», судья, поправляя парик, отвечает ему: «Нет, мы вам запрещаем платить адвокату. Это незаконно». Сидит, с умным видом объясняет, что это, мол, чтобы справедливость не была куплена. Это как вызвать человека на дуэль, а когда он приходит, отобрать у него пистолет, вручить ложечку и сказать: «Чтобы честно было».
Создали мы беспилотник «Буря», чтобы он находил врага и поражал его. А как проверить его стойкость? Правильно, пострелять по нему из «Панциря». Идеальная система: один наш агрегат пытается уничтожить другой наш агрегат. Типичная рабочая среда. Сидит теперь «Буря» на полигоне, облупленная, с торчащей из корпуса болванкой учебной ракеты, и думает: «Так, в меня стреляли… значит, я — враг. Я враг… значит, я должен себя уничтожить. Блять, а я же и есть я». Зависла в экзистенциальном цикле. Ждёт, когда приедет айтишник с флешкой, но, боюсь, ему теперь нужен священник с кадилом.
Сидит мужик в баре, его уже все соседи по стойке сторонятся, потому что он вчера в драке всю посуду перебил и официантку обматерил. А он довольный такой, локтем меня толкает, показывает на троих: «Видишь того лысого? Его из соседнего района, там его вообще в заведения пускать перестали после истории с зажигалкой и шторами. А этот, в берете, — из подвала, верит, что Землю контролируют рептилоиды. А третий — вообще бот, но очень душевный!». И гордо отхлёбывает водку: «Вот так я и расширяю круг международных партнёров, блядь. Главное — чтобы авторитетно кивали, когда я рассказываю про честные выборы».
Сидит иностранный инвестор в ресторане «Центральный», изучает свежеподписанный закон о недрах. Читает ключевую фразу: «Деньги ваши — контроль наш». Зовёт официанта и заказывает самое дорогое вино в карте — Château Pétrus 1990. Приносят бутылку. Инвестор внимательно её осматривает, пробку нюхает, потом достаёт из портфеля лупу, штамп и пачку бланков. Ставит печать на этикетку и начинает в трёх экземплярах заполнять акт приёмки-передачи жидкости. Объясняет онемевшему сомелье: «Просто привыкаю. Теперь я даже за бокал вина должен отчитываться, как за стратегическое месторождение. Кстати, у вас есть утверждённая схема эвакуации этой бутылки в случае санкций?»
Смотрю новости: Бахрейн закрыл небо на 12 часов. Кувейт — и мы тоже! Иран, Ирак, Катар — все наперебой отчитываются, что у них небо самое закрытое, самое запретное. Прямо как в нашем соседском чате, когда один пишет «У меня трубу прорвало», а остальные сразу: «У меня тоже течёт!», «А у меня вообще потолок обвалился!». Такое ощущение, что на Ближнем Востоке не ЧП, а конкурс «Кто больше пострадал». Главный приз — чтобы над твоей страной точно никто не пролетел. А гонку выигрывает Саудовская Аравия, которая молча выкатывает на взлётную полосу своего нового принца на золотом «Бентли» — чтобы все видели, кто тут по-настоящему перекрыл дорогу.
Заправил сегодня машину. Смотрю на чек, а там не просто цифры, а полноценный геополитический отчёт с наценкой. Оказывается, я оплатил не только бензин, но и чью-то нервную переписку по дипломатическим каналам, пару неудачных ракетных пусков где-то под Исфаханом и моральные страдания биржевого трейдера в дорогом костюме. Сижу, думаю: а где в этой смете моя поездка до работы? А она, блять, идёт бонусом, бесплатно. Спасибо, что хоть так. Хотя нет, погодите... *переворачиваю чек* А вот и она: «логистика до офиса в час пик» — плюс пятнадцать процентов за стресс и вид из окна на соседний вечно горящий завод.
Это как если бы самый заядлый клиент «Вкусно — и точка», который три раза в день заказывает у них бургеры, вдруг пришёл и, размахивая смятым чеком за 3476-й обед, заявил: «Ребята, вы — источник ожирения и кулинарного бесчестия в нашем районе! Я сделаю всё, чтобы вас закрыть!». А потом, отойдя на пару шагов, добавил вполголоса: «И да, на завтра мне, как обычно, два чизбургера. Только поскорее, я тороплюсь на митинг за здоровый образ жизни... и по пути надо завезти партию оружия для борьбы с вами».
