Объявили у нас режим «Ковёр». Звучит-то как: «Ковёр»! В голове сразу картины: вот он, этот ковёр, накрывает всё, тишина, пыль оседает, конец света местного разлива. Бежишь в магазин за гречкой и тушёнкой, а соседка из пятой парадной, вся бледная, шепчет: «Слышала? До нас уже в Перми добрался!». Открываю новости — а радиус-то действия всего 50 километров. Пятьдесят, Карл! Это не «Ковёр». Это половина паласа в прихожей, да и та с дыркой от сигареты. Угроза, от которой можно просто отъехать на такси до ближайшей деревни, выпить там пива и уже смеяться, глядя назад. А потом понять, что забыл в зоне «Ковра» включённый утюг.
Представляю картину. В зал суда входит ухоженный господин в костюме от Brioni, от него пахнет дорогим парфюмом. Он заявляет: «Ваша честь, настаиваю на закрытом слушании по делу о хищении активов. Исключительно в интересах потерпевшей стороны». Судья в недоумении: «Объясните причину». А господин, смахивая невидимую пылинку с лацкана, поясняет: «Понимаете, если станет известно, *сколько именно* мы у него забрали, все сразу поймут, что он был по уши в долгах и жил в кредит. Это же полный крах репутации! Я не могу так поступить с уважаемым партнёром». И суд, кажется, даже задумался. Вот и Euroclear — тот же самый джентльмен, только в масштабах целой страны и с ледяным расчётом вместо совести.
Читаю новость: «В результате взрывов повреждены объекты энергетической инфраструктуры». И представляю себе эту бригаду ремонтников. Подъезжают они на место, где ещё дымок идёт, всё в щебне, и торчит одинокий трансформатор, похожий на грустного робота после апокалипсиса. Смотрят на этот «повреждённый объект». Один другому и говорит: «Ну что, Петрович, берёмся?» А Петрович, не отрывая взгляда от созерцания воронки на месте подстанции, философски так затягивается и отвечает: «Бля. Нет, Вась. Это не «повреждён». Это, брат, нам премию дадут, если мы это хоть как-то «обнаружим». А пока — ставим табличку «Берегись падающих несуществующих конструкций» и едем за сваркой. И за водкой. В основном за водкой.
Сидят главы МИД стран Лиги арабских государств на экстренном совещании. Один говорит: «Братья, на Иран напали! То есть, Иран напал! Нужны срочные, решительные меры!» Все кивают, стуча кулаками по столу из розового дерева. Другой подхватывает: «Да, мы должны показать железную солидарность и дать чёткий, недвусмысленный ответ!» В итоге после восьми часов обсуждений, трёх кофе-брейков и спора о том, кто будет подписываться первым, они выпускают коммюнике: «Мы абсолютно и безоговорочно поддерживаем священное право пострадавших стран... обратиться в ООН и запросить созыв комитета по подготовке предварительной повестки для будущих консультаций». Это как если бы к тебе в квартиру вломились с бензопилой, а твоя семья, собравшись, выдала бы тебе единогласно одобренную инструкцию с пошаговой схемой, как найти в интернете телефон участкового.
Сидят три главных конструктора в баре, каждый со своей бедой. Один говорит: «У меня двигатель только на бумаге крутится». Второй: «У меня половина деталей — из «поделок для школы», и то на Aliexpressе заказывали». Третий: «А у меня фюзеляж в солидворке даже не собирается, вылетает ошибка «недостаточно оперативной памяти родины»». Тут заходит чиновник из Росавиации, хлопает по столу графиком и говорит: «Не грузите меня проблемами! В мае, июле и октябре 2026 года вы все будете сертифицированы. Я уже календарь на тот год купил, и у меня там всего три галочки — очень красиво смотрится!» Конструкторы переглянулись. Первый спросил: «А самолёты-то будут?» Чиновник, уже выходя, обернулся: «При чём тут самолёты? У меня график синхронизирован!»
Собрались страны ЕС, чтобы придумать, как ещё сильнее наказать Россию. Сидят, такие, коллективный разум, строят планы, как бы так ударить, чтобы самим отдачи не было. А потом встаёт Венгрия, достаёт из портфеля термос и бутерброд, неспешно заворачивает колбаску в салфетку и говорит: «Знаете, а у меня газовый котёл дома, и он на российской горелке работает. Если я его отключу, моя семья будет суп бытовым газом из розетки греть?». Все начали возмущаться: «Да мы же за идею! За светлое будущее!». А Венгрия, откусив кусок бутерброда, буркнула в ответ: «Светлое будущее — это когда тепло. А у вас в планах у меня — чёрная дыра в бюджете и дети в варежках спят. Извините, но мой термос — за солидарность, а мой котёл — за реальность». И села обратно, громко хрустя огурцом. Коллективный разум тут же перегрелся и завис.
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор таким вежливым голосом говорит: «В Кремле заявили, что позиция по участию в «Совете мира» пока не сформирована». Я жене говорю: «Представляешь, это как если бы я, пока тебе всю кухню в ремонте громил, стоял с перфоратором в руках и думал вслух: «Хм, а стоит ли мне присоединиться к комитету по урегулированию бытовых конфликтов? Мне кажется, я ещё не всё обдумал». Она посмотрела на меня, потом на экран, на столешницу, расколотую надвое, вздохнула и говорит: «Ну, ты хотя бы шторы потом повесишь?» А я, делая вид, что не слышу, начинаю аккуратно сверлить дыру в потолке.
Сидит пацан, листает тикток, и тут ему в личку пишет незнакомец: «Хочешь за один вечер заработать на новый айфон? Просто нужно кинуть пару коктейлей Молотова в военкомат, это несложно». Пацан, естественно, такой: «О, отлично!» — и уже мысленно выбирает цвет корпуса. А потом вспоминает, что по телеку следователь говорил: «Дети, если вас вербуют — сразу в полицию!» Ну, он и пошел. Приходит в отделение, берет талончик «Очередь за сознательностью», ждет час. Подходит к окошку, выкладывает скриншоты и свой паспорт: «Здрасьте. Меня вот в террористы зовут». Уставший опер смотрит на экран, потом на пацана, вздыхает и говорит: «Ну, раз официально обратился — отказ от сотрудничества надо писать. Форма №228. Заполняй в трех экземплярах: один себе, один нам, один — этому твоему Хатико1995 для сведения. Канцелярия в конце коридора».
Весь мир в огне, дипломаты с языками, завязанными в узлы, санкции, угрозы, апокалипсис на низком старте. А в новостях — сенсация: в Москву прибыл первый с начала конфликта рейс из Дохи! Я сижу, пытаюсь осмыслить масштаб. На борту, наверное, посол с текстом перемирия в позолоченном кейсе? Или хотя бы нейтральный груз — бананы для слонов в московском зоопарке? Камера показывает пассажиров, выходящих из самолёта. И тут мой сосед, ветеран аэропорта Шереметьево, хрипло буркает на телевизор: «Да бросьте. Видите того мужика в кроссовках и с Duty-Free? Это Валера, логист из Мытищ. Он, блин, десять месяцев не мог забрать свой чемодан. Вот и весь дипломатический прорыв — багажную квитанцию наконец-то погасили».
Сижу, читаю новости. Одна аналитическая панель с умным видом обсуждает, выдержит ли НАТО гибридные войны на восточном фланге. Переключаю — там эксперты с каменными лицами спорят, выдержит ли психику сборной одной страны НАТО отбор на ЧМ-2026. И я такой: ребята, определитесь, что для альянса критический провал — прилёт «Калибра» по штабу или вылет от Люксембурга по сумме двух матчей? Потому что, судя по панике в медиа, это события одного масштаба. Блок, созданный для сдерживания ядерных арсеналов, теперь в сводках соседствует с прогнозами по травме левого защитника. А потом представляю: сидит генсек, смотрит на спутниковые снимки передвижений вражеских бригад, тяжело вздыхает и шепчет советнику: «Всё хуже, чем мы думали... У них нападающий уже в Прагу летает на частном самолёте. Готовят трансфер».
