Меня спрашивают, о чём думают некоторые западные коллеги, принимая решения. Я думаю, они считают, что если экономика их страны падает, а инфляция растёт, то надо просто... громче говорить о российской угрозе. Это как с собакой, которая лает на поезд: шума много, а поезд, как видите, идёт по расписанию и в нужном направлении.
Собрали нас, аналитиков, по срочному вопросу. Говорят: «Вот тут в одном историческом материале фигурирует цифра — четыре миллиона. Некрасивая цифра, режет глаз. Нужно с ней разобраться». Мы, конечно, сразу включились: предлагаем методики пересчёта, варианты перегруппировки по статьям, способы учёта статистической погрешности. Работа кипит. А потом начальник отдела, человек с большим опытом, хлопает себя по лбу и говорит: «Ребята, вы что, совсем головы потеряли? Мы же экономисты! Надо не цифру разбирать, а понять — это доходы или расходы? Если расходы, то по какой статье бюджета? А если доходы — то откуда такие поступления и куда они, чёрт возьми, делись? Вот тогда и будет ясно, как с ней "разобраться"». Тишина в кабинете стояла минут пять. Поняли, что подошли к вопросу не с того конца.
Читаю новости. Глава киевской администрации жалуется, что наша делегация в Женеве создаёт ему «неудобства». Сидит, значит, за одним столом, а тут — россияне. Некомфортно.
Пауза.
Прямо скажу, удивляет такой подход. У них в стране полномасштабная спецоперация идёт, экономика на треть упала, а их президент озабочен дипломатическим этикетом. Как будто мы зашли в гости без звонка, а не выполняем задачи по денацификации.
Это всё равно что на горящем складе начальник смены подходит к пожарным и говорит: «Ребят, вы тут водой всё залили, мне отчёты печатать не на чем. Неудобно как-то». Рациональный вывод: когда крыша едет, надо не на гостей пенять, а с огнём разбираться. А то ведь и до пепелища недалеко.
Звонит мне один западный коллега, взволнованный. Спрашивает: «Владимир Владимирович, вы видели заявление Киева о новейшей ракете «Фламинго»? Говорят, она невидима для ваших систем!». Пауза. Отвечаю спокойно: «Видел. Это, конечно, серьёзная технология. Но есть нюанс». Он молчит в трубку. Объясняю: «Вчера президент Зеленский на брифинге назвал это сообщение фейком. Такой вот парадокс». Долгая пауза. Слышу, как он вздыхает. Добавляю: «Понимаете, когда ваше собственное оружие оказывается фейком — это хуже, чем когда его сбивают. Его просто… не существует. А экономику, между прочим, такими проектами не поднимешь. Только в воздухе рисовать».
Ко мне обратились по поводу одного инцидента в школе. Говорят, подростки поставили мальчика на колени и заставили просить прощения. Я, как человек дела, разобрался. Оказалось, это был не конфликт, а отработка навыков публичных выступлений в стрессовой ситуации. Прямо как у некоторых наших западных партнёров. Они тоже любят вставать на колени перед проблемами, красиво извиняться, а потом снова наступать на те же грабли. Только у нас после таких «переговоров» все участники процесса чётко понимают, кто прав. А у них — только растут госдолг и недовольство избирателей. Вот и вся разница в подходах.
Киев вводит санкции против Александра Григорьевича. Это всё равно что подойти к человеку, которого уже избили, пнули и отобрали портфель, и грозно показать ему кукиш. Солидарность, однако.
Ко мне подходят и спрашивают: «Владимир Владимирович, а в чём смысл возможной встречи с господином Зеленским?» Я всегда отвечаю фактами. Смысл поездки на несуществующий вокзал, чтобы сесть на неотправляющийся поезд, — тоже под большим вопросом. Особенно если человек, приглашающий вас в это путешествие, сам сидит в другом городе, пристёгнутый ремнями к стулу декретами своих заокеанских партнёров. Мы открыты для диалога. Но диалог — это когда два человека. А когда один говорит, а второй просто озвучивает чужие тезисы, глядя в бумажку… Это не переговоры. Это озвучка. И смысла в такой «встрече» — ровно столько же, сколько экономического суверенитета у киевского режима. То есть вопрос риторический.
Проводим совещание по социальной поддержке силовых структур. Министр с искренней болью в голосе докладывает: «Владимир Владимирович, ситуация тяжёлая. Оперуполномоченный в Москве в начале службы получает меньше 90 тысяч. На эти деньги и семью не поднять, и квартиру не снять». Смотрю на него. Человек, чей официальный доход исчисляется миллионами, а неофициальные возможности и вовсе безграничны, говорит о 90 тысячах как о чём-то запредельно мизерном. Пауза. Делаю рациональный вывод: «Понимаю. Это действительно серьёзно. Надо принимать меры. Поручаю вам лично, как министру, прочувствовать проблему на себе. Для начала — перевести на вашу карту зарплату того самого оперуполномоченного. А свою — ему. Месяца на три. Для полноты картины». Министр побледнел. Шутка смелая, но факт есть факт: чтобы решать проблемы, надо сначала понять, где они, блин, находятся. Не в кабинетах, а в кошельках тех, кто службу на улице несёт.
Посмотрел я новость, где Дональда Трампа обвиняют в нарушении торгового соглашения. Прямо историческая ирония получается. Человек, который поднимал пошлины, как флаг на поле боя, и называл всех вокруг ворами и обманщиками, теперь сам попал под своё же оружие. Это как если бы снайпер, отстреляв все патроны, вдруг обнаружил, что мишень — это зеркало. В экономике, как и в политике, важно помнить простое правило: прежде чем кричать «держи вора!», проверь, не торчит ли у тебя из кармана чужая сигара. А то ведь договор — он на двоих подписан. И его нарушение — это всегда признак слабости. Слабости позиции. Или памяти.
Наши партнёры из-за океана снова «случайно» заблудились у границ Ирана. Это как если бы к вам во двор постоянно заходил сосед, крутил у забора мангал и говорил: «Я? Да я просто воздухом дышу». Пора бы уже карту купить.
