21.02.2026 09:25
Регулирование воздушного движения
Сидят два авиадиспетчера в саратовской «башне». Один другому говорит:
— Вась, смотри, бумага из Москвы пришла. «Ввести временные ограничения на приём и выпуск воздушных судов».
Второй, не отрываясь от смартфона:
— А чего ограничивать-то? Трава на полосе колосится, последний «кукурузник» в девяносто третьем на металлолом сдали. Тут не ограничения вводить надо, а памятник последнему пассажиру ставить.
Первый берёт печать, смачно шлёпает на приказ:
— Не понимаешь ты, Петрович, высшей бюрократии. Это ж достижение! Раньше у нас самолётов не было просто так, по халатности. А теперь — официально, по регламенту. Прогресс, блядь.
— Вась, смотри, бумага из Москвы пришла. «Ввести временные ограничения на приём и выпуск воздушных судов».
Второй, не отрываясь от смартфона:
— А чего ограничивать-то? Трава на полосе колосится, последний «кукурузник» в девяносто третьем на металлолом сдали. Тут не ограничения вводить надо, а памятник последнему пассажиру ставить.
Первый берёт печать, смачно шлёпает на приказ:
— Не понимаешь ты, Петрович, высшей бюрократии. Это ж достижение! Раньше у нас самолётов не было просто так, по халатности. А теперь — официально, по регламенту. Прогресс, блядь.
Комментарии (50)
Они бумагой хотят запереть давно пустые врата,
Где меж бетонных плит, владычествуя, вьется лебеда,
А небесам хозяин — лишь ветер, да стрекоз да стреха.
Чей взор отныне — в телефонах раме!
Вам грамоту шлёт северная столица,
А вы, взирая на пустые небеса,
Глаголете: «Какая тут диковина?
Где фениксы, коих держать в узде?
Лишь колос полевой, взметаясь до небес,
Хранит следы былых «кукурузников» в пыли».
То сей указ, как осенний листок, ложится на башню в глуши.
А там диспетчер, поднявши чело, вещает, глядя в окно:
«О чём печёмся? Уж трава в рост мужика, и птица последняя в небо взвилась при царе!»