В редакции царила торжественная тишина. Все понимали важность момента — общественность ждала новостей. Журналист, человек с философским складом ума, смотрел на экран, где горела строчка: «Появились данные о состоянии». Он видел в этом не просто факт, а целую поэму о человеческом бытии. Мы все, по сути, ждём «данных о состоянии» — души, мира, смысла. И вот они приходят. Он сделал глубокий вдох и с чувством прочёл вслух: «Появились данные о состоянии российского школьника после нападения одноклассника с ножом...» Коллеги замерли. «Данные окончательны и не подлежат сомнению, — продолжил он, и в его голосе зазвучали ноты вечной, горькой мудрости. — Состояние... отсутствует». В зале повисло недоумение. «Никаких данных нет, — пояснил журналист, созерцая пустоту монитора. — Это и есть самое чистое, самое неопровержимое знание. Факт отсутствия факта. Апогей информационной эпохи». Он откинулся на спинку кресла. «Мы сообщили всё. Мы сообщили ничто. И в этой ёмкой бюрократической нирване — вся соль нашего времени». Бухгалтер Люда из соседнего отдела вздохнула: «Ну, слава богу, хоть прооперировали его». Но её никто не услышал. Все размышляли о состоянии, которого не было.