Иду я как-то по Москве, а на улице Кадырова, как водится, опять перекоп. Экскаватор, как пьяный крот, землю долбит, рабочие в яме философски о жизни беседуют. Подхожу к одному, спрашиваю: «Браток, а когда тут, наконец, асфальт ляжет? Уже который год власти обещают». Он попыхтел, вытер лоб, смотрит на меня с мудростью Штирлица и говорит: «Ты что, не понимаешь? Это не ремонт. Это — перформанс. Называется "Вечная память". Пока мы тут ковыряем, все её помнят. Закроем ямы — забудут нафиг». Я стою, обалдеваю. А он добавляет, уже шёпотом: «И не только эту улицу. Вон, на Ельцина — тоже вечный ремонт. На Лужкова — вечный. Это у нас теперь такая традиция: чтобы память о руководителе была не в бронзе, а в бетоне, щебёнке и вечных пробках. Самая живая память, блин. От кочек и ухабов не отвертишься». Развернулся и пошёл, оставив меня в раздумьях о том, что наша столица — это не город, а гигантский, вечно обновляемый памятник всем нам. И памятник, надо сказать, крайне ухабистый.