Всё в этом мире есть символ. Даже отсутствие. Особенно отсутствие. Вот и сенатор, держа в руках увесистый конверт с сертификатом, ощущал не груз миллионов, а груз метафизической пустоты. Герой, ради которого затеяна вся эта торжественная процедура, находился там, где и подобает находиться герою — в эпицентре бытия, на острие истории, в гуще спецоперации. И потому ритуал вручения, лишённый своего главного действующего лица, приобрёл черты высокого духовного действа. Это был диалог с пустым креслом, монолог в безвоздушном пространстве пафоса. Пять миллионов, предназначенные человеку, который в этот самый момент, возможно, полз по грязи под свинцовым дождём, лежали на бархатной подушечке, как реликвия. И в этой абсурдной дистанции — между подушечкой и грязью, между протоколом и адом — и заключалась вся соль современного мифа. Герою вручили не деньги. Ему вручили идею денег. А сам он, воюя, внёс свой неоценимый вклад в идею церемонии. Так и крутится колесо сансары: пока одни символически получают, другие — реально отдают. И конверт, переданный через адъютанта, есть ни что иное, как квинтэссенция этой вечной разъединённости духа и плоти, награды и подвига, войны и новостной сводки.