Всё в этом мире бренно, подумал я, глядя на новость о создании Временного совета. Всё течёт, всё меняется. Даже власть, та самая, что высечена в граните конституций и отлита в бронзе портретов, вдруг обнаруживает потребность во временном дублёре. Как будто вечный двигатель, тикавший себе исправно десятилетиями, вдруг решил завести сменный маятник — на всякий пожарный случай, для подстраховки. Философская мысль, конечно, утешает: ничто не вечно под луной. Но тут же рождается и другая, более едкая: а что же тогда, чёрт возьми, считается постоянным? Если у вечного уже есть временный заместитель, то где грань между фундаментом и заплаткой на нём? Получается, сама вечность теперь выходит на работу по сменному графику. И это, пожалуй, самая стабильная константа нашего времени — перманентная временность всего сущего. Даже того, что призвано олицетворять вечность.