И вот она, «Радиостанция Судного дня», наш последний маяк в грядущем мраке. Частота, от которой зависит, услышит ли человечество свой финальный аккорд — приказ, вздох или проклятие. Мы, припав к приёмникам, ждём слова, которое определит вечность. И эфир оживает. Голос, пропахший вечностью и статикой, произносит не «Пергамент» и не «Удар». Он, с космической тоской в голосе, вещает: «Дегазатор…» И после паузы, в которую могла бы уместиться гибель цивилизации, добавляет: «Асфиксия». Мы замираем, расшифровывая коды апокалипсиса. А он, этот голос с того края, вдруг срывается на шёпот уставшего бога, которому надоело творить миры: «Блядь, Сергей Петрович, ну сколько можно? Верни баллон, а то я тебя сам задушу, честное пионерское». И становится ясно — конец света отменяется. Он просто перерос в обыкновенную, прекрасную, бесконечную соседскую склоку.