И вот он взял в ладонь тяжёлое, холодное солнце чужого подвига. Примерил его на свою, вечно жаждущую признания, шею. И на миг ему показалось, что это и вправду его — выкованное из пота, боли и льда. А медаль, болтаясь на груди, тихо звякнула: «Самозванец».