В городе на Неве, где тени длиннее домов, а связи прочнее гранита, обнаружили банк. Не простой, разумеется. Тот, что работал без вывесок, лицензий и прочих мирских условностей. Его клиенты приходили не по рекламе, а по зову души и рекомендации крестного, брата или свата. Это был храм доверия, где проценты измерялись не цифрами, а степенью родства. Где кредитная история писалась не в бюро, а в памяти старейшин двора. И когда служители закона вломились в его святая святых — конторку с тремя стульями и чайником «со спиралью» — они нашли главную бухгалтерскую книгу. Это была потрёпанная тетрадь в клетку, где напротив фамилий стояли не суммы, а пометки: «Свой», «Проверенный», «За него поручится дядя Миша» и сакральное «Свои люди, сочтёмся». Следователь, человек системы, долго смотрел на эти иероглифы братства, потом вздохнул и произнёс, обращаясь больше к себе: «Чёрт. Да это же не схема. Это — миропорядок». И поставил печать «Дело закрыто», чувствуя себя варваром, разграбившим не кассу, а последний оплот человеческих отношений в мире, где всё давно решает бездушный чип.