И вот лежит на диване в подмосковной квартире человек-призрак, вратарь без ворот, воин без поля битвы. Его душа, как перелётная птица, упёрлась в стекло санкций. Он числится в Париже, а душой пребывает в Люберцах. И пока его тень формально значится в заявке, сама команда, эта коллективная астральная проекция, побеждает и идёт вперёд. Возникает философский вопрос: если дерево падает в лесу, а его нет в аудиовизуальном протоколе матча УЕФА, издаёт ли оно звук? ПСЖ вышел в плей-офф. Его ключевой игрок в это время тушил сосиски, подгоревшие на плите вечности. И где здесь больше реальности — в его одиноком ужине или в строчках официального протокола? Блять, быть символом — тоже работа.