Ночью небеса превращаются в лист из тетради по космогонии, где звёзды — это точки, поставленные философом, а следы ракет — внезапные восклицательные знаки на полях. Сто шестьдесят три вопросительных знака из металла и пластика были стёрты ластиком ПВО, и к утру от великой битвы материи с духом технологий осталась лишь лёгкая гарь в стратосфере, которую мы по привычке принимаем за туман. А потом ты садишься в машину, включаешь радио, и диктор с той же брезгливой скорбью в голосе, с какой античные хронисты сообщали о падении империй, вещает: «На МКАДе десятибалльный затор». И ты понимаешь, что вечность — это не звёздная пыль. Вечность — это стоять в трёх километрах от съезда на Ленинградку, пока там, наверху, уже всё давно кончилось.