Всё течёт, всё меняется, — говорил мудрец, наблюдая за рекой. Но он не видел совещания в кабинете с потёртым линолеумом, где рекой лились отчёты, а менялись лишь формулировки. «Точка сборки!» — произнёс чиновник, и в слове этом звенела сталь, пахло порохом и пылью дорог, по которым идут колонны к месту последнего и решительного. Мы затаили дыхание, ожидая карт, шифров, координат. «Здесь мы соберём, — продолжил он, сияя, — картофель, лук, яблоки импортные. Оптово-распределительный центр». И в тишине, последовавшей за этим, было слышно, как где-то очень далеко, за бетонными стенами, тикают часы вечности, отсчитывающие время до того момента, когда последний снаряд превратится в последнюю торговую наценку. И это, наверное, и есть бессмертие.