Два старца сидели у края пустыни и смотрели, как на горизонте полыхает зарево. Один, в белом, вздохнул: «Тяжко видеть, как мир горит в огне. Душа скорбит». Другой, в простом, кивнул, поправив полы своего халата: «Да, брат. Скверное зрелище. Особенно когда ветер в твою сторону дым и пепел несёт — глаза ест, дышать мешает». Они помолчали, слушая, как где-то далеко грохочет, а под ногами тёплый песок тихо шелестит — шелестит, будто пересыпаются золотые монеты. «Но греет же, — вдруг философски заметил первый, подставив ладони слабому отблеску далёкого пламени. — И свет даёт в ночи». «И дорожает то, что в земле лежит, — добавил второй, задумчиво глядя на свою тень, что тянулась к самым нефтяным вышкам. — Ох, как дорожает. Прямо беда». И оба, сокрушённо качая головами от такой мировой беды, потянулись к кувшину, чтобы промочить горло. Ибо размышлять о вечном всухую — занятие, лишённое всякой духовности.