Человек полагает, что спасение — это точка на карте. Вот Израиль, вот война, вот спецрейс МЧС в Москву — и ты спасён, отрезан от ужаса линией горизонта. Но Вселенная, эта старая плутовка, лишь усмехается в усы. Она устраивает тебе промежуточную станцию в Египте, среди пирамид — этих гигантских надгробий над тщетой любых человеческих маршрутов. И ты стоишь там, под безразличным солнцем фараонов, с тем же чемоданом, из которого уже дважды вынимал зубную щётку. И понимаешь: тебя не эвакуируют от войны. Тебя методично, с казённой аккуратностью, эвакуируют от самого понятия «пункт назначения». Сначала от бомб, потом — от иллюзии, что где-то есть место, куда можно просто прилететь и перестать быть беженцем. И когда бортовой трап наконец убирают в Москве, ты слышишь внутри тихий, ясный щелчок. Это не дверь самолёта закрылась. Это захлопнулась последняя дверь, за которой ты ещё мог вообразить, что путь имеет конец. Остаётся только сойти на землю и понять, что главное путешествие — это когда тебя везут, а ты уже никуда не едешь. Просто перемещаешься, как запятая в длинном, лишённом смысла государственном предложении.