И снова собрались мудрецы в высоких залах, дабы обсудить хрупкость мироздания. Один из них, чей собственный сад долгие годы подозрительно зеленеет от удобрений двойного назначения, с поистине восточной мудростью поднял руку. «Братья, — изрёк он, и в глазах его светилась забота обо всём сущем, — давайте отбросим суетные подозрения и поговорим о главном. О том, как уберечь нежные ростки мирного атома от сквозняков мировой политики». В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, едва уловимым гулом центрифуг где-то далеко, под священными горами. И каждый подумал о своём: один — о протоколах, другой — о санкциях, а третий — о том, как же прекрасно, должно быть, цвести персиковому дереву, растущему на почве, обогащённой чистым знанием.