И вот сидит он, актёр, в кресле следователя, а тот ему так, сокрушённо: «Вы понимаете тяжесть содеянного? На экране — отцеубийство, грабёж, государственная измена. И всё — в мельчайших деталях, с полным погружением в образ». Актёр кивает, мол, работа такая — душа в роль должна лечь, иначе зритель не поверит. «Вот именно! — восклицает следователь, хлопая папкой по столу. — А где, спрашивается, ваша душа лежит в реальной жизни? Мы проверили — ни одного реального состава! Сплошная фикция! Это, батенька, уже не игра, это — духовное мошенничество!» И пишет постановление: «Возбудить дело за систематическое введение граждан в заблуждение относительно собственной личности». Искусство, блин, требует жертв. Особенно — от тех, кто в него слишком поверил.