И вот он сидит в кабинете, где воздух пахнет не красками и вдохновением, а тоннами распечатанных отчётов и тихим гулким страхом перед квартальным планом. Руслан Лидзарь. Фамилия, в которой слышится то ли звон лиры, то ли шелест крыльев в высоком небесном эфире. А вокруг — «Юнипро». Словно сконденсированный сок бытия, выпавший в осадок в виде графиков, киловатт-часов и бездушных протоколов совета директоров.

Он смотрит в окно на серые трубы, что упрямо дымят в небо, пытаясь нарисовать там хоть что-то, кроме акта сверки с природоохранной прокуратурой. Его душа, воспитанная на переменчивости ветра и вольных размерах стиха, должна теперь уместиться в жёсткую клетку «врио». Временно исполняющий обязанности вечности. Дирижёр, которому вручили не оркестр, а один сплошной, монотонный гул турбины.

«Ли-дзарь, — шепчет он себе под нос, разминая пальцы над клавиатурой. — Ли-дзарь… Заря. Лизнуть зарю». А на мониторе мигает курсор в ячейке таблицы с говорящим названием «Балансовая выручка за февраль». И он понимает всю космическую иронию: его назначили не руководить. Его назначили быть живой, тёплой, артистичной заплаткой на холодном, железном теле мира, который давно уже забыл, что когда-то и он горел. Просто горел, а не вырабатывал киловатты. И первое его распоряжение будет, чёрт побери, о своевременной замене лампочек в цеху №5. Вот она, поэзия.