И вот стоит он, властитель земель, у дороги, как простой смертный. Рука, привыкшая подписывать указы, тщетно тянется к миру, проходящему мимо на ржавых «Жигулях». Каждая неостановившаяся машина — не просто машина. Нет. Это — молчаливый вотум недоверия. Это — философское «нет» всей системе общественного транспорта. Это — глубинная, экзистенциальная обида твари на творца, выраженная в отказе подбросить до райцентра. Водитель в девяностой машине, наконец, приоткрывает стекло. «Куда?» — спрашивает он, и в этом вопросе губернатор слышит эхо векового вопроса русского человека к власти: «Да куда ж ты, бл*дь, прёшь?» Он, просветлённый, отвечает: «На работу. Опоздываю». Машина уезжает. И он остаётся один на один с вечностью, с ветром, с пылью от колёс и с ясным, как утро, осознанием: народ его не любит. А может, просто все спешат. Но первое — поэтичнее.