И вот мы бежим. Бежим, как наши предки от саблезубого тигра, как наши отцы от комитета по делам религий, как наши дети от дедлайна. Ноги выбивают на асфальте первобытный ритм страха, а в горле — комок вечности, который всегда оказывается просто комом. Мы бежим от обломков ракеты, от осколков политики, от железа, несущего нам весть о конце. Это священный ужас, последний чистый инстинкт в мире, где всё куплено по подписке. И в этот миг, когда сердце готово разорвать грудную клетку, чтобы выпорхнуть и улететь прочь, — небо замирает. А потом тихо, почти стыдливо, рассыпается на тысячу мирно мигающих огоньков. Дроны. Туристическое шоу «Ночь в Персидском заливе». Мы стоим, обливаясь потом философского прозрения, а гид в наушнике бубнит: «…а сейчас вы видите символическое падение метеорита, олицетворяющее хрупкость бытия». Хрупкость, блядь, бытия. И ты понимаешь, что апокалипсис сегодня отменили. Опять. Из-за низкой явки.