И вот сидим мы и ждём. Ждём обещанного апокалипсиса в формате осадков и ветров. Ждём, как древние греки оракула, уставившись в экраны, где диктор с лицом, высеченным из гранита вечерних новостей, вещает о Наступающем. «Москву накроет…» — говорит он, и душа замирает в священном ужасе перед лицом Стихии. «Москву накроет аномальная…» — продолжает он, и ум уже рисует картины: то ли потоп, то ли огненные шары, то ли снег из лягушек в марте. Вечность, отлитая в секунду паузы. «…погода», — выдавливает он наконец, и на этом — всё. Текст сообщения пуст. И в этой благостной, девственной пустоте, в этом белом шуме информационного поля рождается подлинная аномалия. Не погодная, а экзистенциальная. Когда сама Суть грядущего есть его полное отсутствие. Мы готовились к буре, а получили идеальную метафору нашего ожидания: тишину. Вот она, настоящая хрень, ребята. Небо может обрушиться, а может просто молчать. И второе, как выясняется, куда страшнее.