И вот он, новый троллейбус, дитя прогресса и провинциального бюджета, обрёл автономный ход. Целых двадцать километров свободы от ржавых проводов и вечного «буксования» на перекрёстках. Сидит себе душа транспортного средства, вся в медиаэкранах и климат-контроле, и размышляет: «Наконец-то! Теперь я смогу свернуть за угол, поехать к реке, просто остановиться, чтобы посмотреть на закат…» Но маршрутный лист, прибитый гвоздём к приборной панели, безмолвно напоминает о вечном: «№ 7. Ул. Гагарина – Заводская. Обратно». И двадцать километров вольницы тихо превращаются в двадцать километров мучительных раздумий о том, куда бы ты мог свернуть, но никогда не свернёшь. Потому что душа, брат, может, и рвётся в автономный полёт, а колёса-то всё равно катятся по накатанной колее. И самая страшная пытка для механизма — не отсутствие выбора, а его призрак, вшитый в программу бортового компьютера.