Позвонил, значит, госсекретарь США нашему министру иностранных дел. Голосом таким, набухшим от важности: «Слушай сюда, Хосе. Или вы у себя там в Мадриде прекращаете вальсировать с Кубой, или мы вам такие санкции вкрутим, что вы свою паэлью без нашего кукурузного сиропа будете есть!»

А наш Альбарес, мужик с опытом, прижал трубку к уху, послушал. Потом спокойно так, вежливо:
— Понимаю, коллега. Угрозы — это серьёзно. Но вы уж, будьте любезны, оформите всё это в виде официальной ноты. На бланке. С печатью. И номерок исходящий присвойте. А то как я это в протокол внесу? «Звонил анонимный товарищ, наорал, положил трубку»? Несерьёзно. Мы же не на базаре, в конце концов. Жду документики. Всего доброго.

И положил трубку. А в Госдепе, говорят, до сих пор ищут, в какой раздел инструкции записать требование «угрожать только в письменном виде, в двух экземплярах».