На льду творился привычный пиздец: двадцать мужиков в пластике и трико пытались выяснить, кто из них более альфа-самец, используя для этого грацию раненых медведей. Свистки, крики, летающие перчатки — классический вторник в НХЛ. И вот в этой всеобщей, слаженной идиотии я вижу, как наш Александр Овечкин, вместо того чтобы вмазать кому-нибудь по лицу клюшкой (что было бы логично и уважаемо), находит в толпе другого русского парня. И всё. Драка бушует в трёх метрах, а они просто стоят и обнимаются. Не похлопывают по спине для вида, а именно обнимаются, как два родственника, случайно встретившиеся в аду. Стоят, покачиваются, что-то говорят на своём. Наверное: «Слушай, а помнишь, как в Мытищах на пруду?» А вокруг них продолжается первобытный ритуал выяснения иерархии. Самый точный образ русской души, который я видел: посреди вселенского пиздеца найти своего и устроить тихий островок ностальгии. Все дерутся за территорию, а они — за воспоминания.