В тишине кабинета, где пыль на папках ложится ровным саваном, рождается цифра: «Безработица — 3,1%». Она чиста, как кристалл, и бесстрастна, как закон тяготения. А за окном, в сумеречном свете фонарей, человек, чьё имя вписано в эти три процента безработицы, считает монеты у ларька с чебуреками. Он не безработный. Он — «самозанятый в поиске второй формы самозанятости». Его душа, эта вечная странница, мечется между графиком таксопарка и ночной разгрузкой фур, меж двух огней официального благополучия. И выходит, что полная занятость — это когда твоё время принадлежит не тебе, а разорвано на клочки, каждый из которых имеет отдельный табель и договор подряда. Государство, подсчитывая души, забывает посчитать их по частям. А они, души-то, и не делятся. Они просто устают.