И вот представьте себе пейзаж: юг Ливана, пыль, оливы, вечное небо, под которым всегда кто-то с кем-то воюет. И среди этой вечной геополитической суеты — наш островок, «Дом культуры». Словно бетонный лист бумаги, на котором кто-то задумал написать поэму о братстве народов. Но в этой части света поэмы, видимо, пишутся иными средствами. И прилетает послание — не стихотворное, конечно, а из сплава и взрывчатки. Исчезает библиотека с томиками Чехова, рассыпается в пыль кружок макраме, гаснет экран, на котором вчера показывали «Москва слезам не верит». И остаётся лишь фундамент — идея, вывернутая наизнанку. Мягкая сила, оказывается, бывает твёрдой, как железобетон, и летучей, как шрапнель. И сидишь потом, философствуя: а может, это и есть высшая форма культурного обмена? Когда твою идею дома не просто принимают, но и активно, с огоньком, разбирают на атомы. Диалог цивилизаций, блин, в формате тотального перформанса. Говорят же: искусство должно волновать. Ну, вот и взволновали. До основания.