Сидим с другом, смотрим новости. Дикторша такая серьёзная, бровью не ведёт: «В Ливане заявили о гибели 30 человек в результате ударов ВВС Израиля». Тут же кадр меняется — выходит израильский военный, с лицом человека, которого обвинили в том, что он съел последний пончик на общей кухне. И говорит с такой искренней, почти оскорблённой обидой: «Мы категорически отрицаем причастность к этому инциденту».

Мой друг откладывает бутерброд и говорит: «Понимаешь, в этом вся и соль. Это новый уровень дипломатии. Не «мы не стреляли», а «нас там вообще не было». Это как если бы ты пришёл домой, а на полу — разбитая ваза, кот сидит в осколках, весь в пыли от горшка с фикусом. Ты на него смотришь, а он смотрит на тебя и мысленно транслирует: «Ваза? Какая ваза? Я здесь впервые. И фикус сам упал. Вообще, кто ты такой и что делаешь в моей квартире?». И ты уже сам начинаешь сомневаться, а был ли у тебя вообще хрусталь. Вот и эти 30 человек, получается, просто сами взяли и погибли. От жизненных обстоятельств. Просто не повезло человеку тридцать раз подряд в одной локации. Бывает».