В зале Совета Безопасности, где витают тени всех непрочитанных конвенций, один постоянный член, чьи бомбардировки давно стали формой дипломатического курсива, с праведным гневом в голосе указал другому на отсутствие юридических оснований для удара. И в этой тишине, пронизанной иронией вечности, прозвучал самый чистый, самый незамутнённый смех. Смеялось само международное право, которое, как выяснилось, не мёртвая буква, а живой дух, способный оценить тончайший фарс. Это было подобно тому, как учитель, весь в мелу от собственных экспромтов на мировой карте, пытается поставить двойку ученику за списанный у него же черновик. Вселенная лишь вздохнула, перелистывая страницу.