И вот стоишь ты, Ума, в своём трёхтысячедолларовом облаке от Erdem, где каждая вышитая веточка — это медитация о бренности бытия и прочности шёлковой нити. Смотришь, как твоё дитя, это хрупкое временное явление по имени Майя, клянётся в вечной любви другому такому же временному явлению. И понимаешь страшную вещь: твоё платье, эта философская категория в пайетках, на минуту затмило собой главный метафизический акт — переход девочки в иное качество. Ты — всего лишь роскошный фон, дорогая рама для чужого портрета. И какой же, к чёрту, в этом смысл, если даже за сотни тысяч рублей нельзя купить себе главной роли в самой важной пьесе, где тебя навсегда переписали из заглавной строки в сноску?