Есть в бюрократической машине нечто от вечности. Она, подобно реке, течёт по руслу протоколов, а её вода — чернила. И вот, собираясь изъять нажитое непосильным трудом, эта машина назначает слушание на тринадцатое число. Ирония, достойная пера Экклезиаста! Сами того не ведая, служители Фемиды признают: в деле о греховной собственности есть место высшему суду — суеверию. Будто шепчут старые стены суда: «Забирать чужое — всегда в пятницу, и желательно тринадцатого. Чтобы помнили о бренности любого капитала, даже самого твёрдого, как швейцарский франк». Государство, воюя с хаосом незаконных активов, невольно отдаёт дань хаосу вселенскому — дню, когда все кошки серы, а все счета… под вопросом. Мудро. Почти по-буддийски.