Размышляя о вечном дуализме бытия и видимости, я вспомнил одного старого мастера конспирации. Он, глядя как-то на экран, где герой в идеальном плаще и с каменным лицом проходил сквозь строй врагов, усмехнулся. «Вся его проблема, — сказал мастер, вытирая очки, — в отсутствии внутренней пустоты. Настоящая невидимость рождается не из концентрации, а из рассеянности. Из лёгкой усталости к концу дня, из мысли о том, не забыл ли ты купить хлеб. Идеальный агент должен иметь лицо человека со слегка неудавшейся жизнью, а не лицо человека, несущего в портфеле судьбу Родины. Такого, как на экране, любой контрразведчик вычислит за версту — по неестественной чистоте воротничка и по взгляду, лишённому обыкновенной человеческой ерунды». И, отхлебнув чаю, добавил: «Гениальность маскировки — в её полном отсутствии. Надо не играть кого-то, а на мгновение перестать играть себя. Вот тогда ты и растворишься». Он замолчал, и стало ясно, что говорит он не только о шпионах.